В конце XIX века деревня Поварня относилась к Бобровской волости Екатеринбургского уезда Пермской губернии и располагалась на берегах реки Бобровка в 50 км от города Екатеринбурга.
В 1888 году два брата Удиловы, Степан и Иван, закончили строительство избы на 2 семьи. Дело это было не быстрое и не легкое, работали всей родней. Мужчины рубили сосны, женщины отпиливали сучья. Заготовку сруба вели зимой, во время сокостояния. Считалось, что, если деревья полежат в лесу, они приобретут особую крепость.
Сруб подняли над землей, поставили на валуны, образовавшие фундамент избы. Дом относился к пятистенным избам. Прямоугольный сруб на 2 половины разделяла еще одна сплошная стена. Как и положено, вход в избу был через сени. Справа от сеней была пристроена лавка для торговли. Слева клеть - хозяйственное помещение. И лавка, и клеть относились к неотапливаемым помещениям.
В 1899 году Степан умер, а его жена снова вышла замуж и уехала. Годовалого сына Константина оставила на воспитание брату Степана – Ивану. Разделять избу на 2 половины стало незачем и во внутренней, пятой стене вырезали проход, таким образом изба получилась очень просторной и светлой. На 42 м2 (отапливаемая часть) 10 арочных окон. Все окна снаружи были обрамлены резными деревянными ставнями. Электричество в деревне появилось только в конце 1940-х годов, а до этого пользовались лучинами, керосинками и примусами. Все источники освещения всегда были дорогими и тратили их очень экономно. Тут выручали окна. До сих пор в избе, по старой традиции, освещение бабушка включает только, когда становится уже совсем темно, а летом и вовсе не включает. Стемнело – значит спать пора.
В то время крестьяне в деревнях жили натуральным хозяйством: что вырастил и смастерил, то и кушаешь, в то и одет. Наша семья относилась к зажиточным крестьянам.
Наступило 1 августа1914 год. Началась Первая мировая война. Трудное и сложное время для всех. В основной части России начались перебои с едой и отоплением. У жителей деревень с этим все было более-менее стабильно.
Главная беда - мужчины ушли на фронт. Многие из них не вернулись. Нашу семью эта война почти не коснулась. Иван уже был непризывного возраста, у него были только дочери, а с племянником Костей в детстве случилась беда. В избах, рядом с печью, но под потолком, располагались полати, на которых спали. С этой высоты свалился ребенок на пол, да неудачно - сломал ногу. Медицины, как сейчас, не было, к тому же в деревне. Нога срослась неправильно. Константин остался инвалидом, ему под коленку приладили костыль. На войну его не призвали.
Когда началась война, все стали заботится о солдатах: собирали заготовки, одежду, табак, посылали на фронт и в госпитали. В деревне тоже организовывали отправку посылок, наша семья участвовала в таких благотворительных сборах.
3 марта 1918 года Россия вышла из Первой мировой войны. И если эта война пощадила семью и почти не отразилась на жизни, то революция и гражданская война изменили всё.
В 1917 году сначала царь отрекся от престола, потом большевики пришли к власти. Началась страшная гражданская война. Всё было не стабильно, власть в деревне все время менялась. То Красные придут, то Белые отобьются. Потом появились анархисты – Зеленые. Каждая армия приходила и конфисковывала имущество на военные нужды, т.е. попросту грабили крестьян. Всю скотину и птицу закололи, коней увели. Продукты выискивали по избе и забирали.
В то тревожное время Иван с женой и одной из дочерей ушли в отступ со сторонниками Белой армии от Красной армии. Снарядили телегу, сложили продукты, имущество и покинули избу. Племянник Константин Степанович же остался, он уже женат был на Прасковье Герасимовне. Отступники дошли до Омска, так никуда и не приткнувшись, вернулись назад, в деревню, которая уже была под Красной армией. Провели несколько дней за оградой: отдохнули, отмылись, так же в темноте ушли в город. Избу оставили Константину. Но позже долю свою забрали - вывезли амбары.
Народ пытался отстоять своё имущество, нажитое непосильным трудом, но всё забирали. Нашу семью тоже раскулачили – конфисковали большую часть земли, поделили и отдали другим. Нам остался только кусок с оградой.
Наступил страшный 1941 год. Россию ждала война. Воевали не просто солдаты, а закованные в броню танки. Тысячи самолётов сбрасывали на людей бомбы. Пушки стреляли снарядами на большие расстояния.
Александр был единственным сыном и рос очень добродушным и нежным мальчиком, даже курицу не мог зарубить. Начало Великой Отечественной войны застало Александра на действительной военной службе, которую он проходил в 122-м гаубично - артиллерийском полку 2-й краснознамённой Дальневосточной армии. Их полк передислоцировали под Смоленск. В одном из боев Александр был ранен и попал в госпиталь, после лечения вернулся на фронт в Панфиловскую дивизию. В 1942 году в одном из боев под Минском прадед был ранен и попал в плен, а на Урал пришла похоронка.
В то нелегкое время семья жила в деревне Рассоха. Константин Степанович работал заведующим гаража, это была очень важная и престижная профессия. Тыл работал на фронт круглыми сутками, и транспортное снабжение ускоряло все процессы производства. Работал прадед по 16 часов, а то и вовсе спал на работе, поэтому семья переехала в землянку, рядом с работой, а в избу пустили квартирантов, чтобы те присматривали за ней.
Землянка отапливалась буржуйкой. Было холодно и голодно. Ели пустые щи и пили морковный чай, напиток на основе моркови. Он был красноватый и горячий, но по вкусу на чай совсем не походил.
Прасковья Герасимовна работала продавцом, а её дочь Анна в колхозе. Валентина в свои 13 лет вела хозяйство, носила обеды на работу родителям, заботилась о младших сестрах.
В это время семья получила похоронку. Прабабушка Паня не поверила, что сын погиб. Как выдавалось свободное время, в положении, ездила по госпиталям и высматривала сына среди раненых. Но всё было бесполезно. Из-за трудностей военной жизни и переживаний второй сын Прасковьи Павел родился инвалидом в конце 1942 года. Семья вернулась в избу только в 1943 году.
Но квартиранты, которые жили там, оказались маргиналами, они не признавали общепринятых норм и правил поведения. Хворост и дрова на зиму заготавливать не стали, а топили печь тем, что есть: мебелью, углами избы, сожгли сарай и баню. Квартиранты до этого не имели своего жилья, им решили помочь, дали избу пожить, а они её чуть не сожгли. Позже их выгнали и снова начали потихоньку восстанавливать хозяйство.
Через полтора года пришло от сына Александра Константиновича письмо, в котором он рассказал про плен и побег. Когда прадед попал в плен, он понял, что надо попытаться сбежать. Во время этапирования пленных заводили на ночевку в сарай с сеном. Утром, когда колонны начали строиться, он, пропустив всех вперед, нырнул в сено и замер. Через несколько минут фашисты стали проверять: все ли вышли. Солдаты влезли на сено и топтались по нему. Александра не нашли. Через некоторое время колонна двинулась, стало тихо. Прошла ночь, возможности уйти не было. В деревню вошел ещё отряд и им нужно было сено. К счастью, брали сено охапками, не вилами. Ночью Александр накопал картошки и ушёл в лес, где через два месяца блужданий присоединился к партизанам соединения Ковпака. Как вспоминает Ия Константиновна, письмо перечитывали каждый день. Прадед Константин умер в конце войны, так и не дождавшись сына, который вернулся в июле 1946 года. С этого года Удилов Александр Константинович остался единственным мужчиной и наследником дома.
Александр Константинович, вернувшись с войны, взял в жены вдову, Надежду Павловну, с четырехлетней дочерью Галей. Вместе они воспитали пятерых детей, двух сыновей, Виктора и Константина, и трех дочерей, Галину, Лидию и мою бабушку Нину.
Миша Князев